(Слайд № 1) Для нас очевидно, что большую часть слов ребенок заучивает путем

подражания: "Дай-дай", — обращается к годовалому сынишке мать и берет у него из рук

игрушку; "дай-дай" — повторяет малыш. "Киса, это — киса", — показывает на кошку

взрослый; "ки-и" — как эхо, отзывается ребенок.

Но если внимательно прислушаться к детской речи, мы заметим множество слов,

которые малыши как будто не могли заимствовать у нас, взрослых.

— Я — правдун! — заявляет четырехлетний Алеша.

— Фу, какая капота! — морщится от дождя трехлетний Саша.

— Посмотри, какая букарашка! — умиляется Илюша 3 с половиной лет, глядя

на маленького жучка.

Ваня

4 лет

стоит

с папой

в зоопарке

перед

вольером,

в котором

помещается

несколько птиц разных пород, и, показывая то на одну, то на другую, добивается: "Ну,

папа, как ее зовут?"

Папа пожимает плечами и молчит. Тогда Ваня дергает его за рукав, решительно

объясняет: "Та, большая, называется бабука, а маленькая — кука. Запомнишь?" — и идет

дальше,

очень

довольный,

что

оставил

позади

не каких-то

неизвестных

птиц,

а совершенно определенных: куку и бабуку.

Мама похвалила пятилетнюю Женю за то, что она сама додумалась подмести пол

и вытереть пыль: "Ты у меня совсем самостоятельная стала". Девочка очень серьезно

посмотрела

на мать

и ответила:

"Я не только

самостоятельная —

я и самолежательная,

и самосидетельная!"

Появление таких новых слов в речи детей и называют словотворчеством. (Слайд

№

2)

Словотворчество

составляет

одну

из важнейших

особенностей

развития

речи

ребенка.

Это

явление

изучали

как

у нас

в стране

(Н. А. Рыбников,

А. Н.

Гвоздев,

К. И. Чуковский, Т. Н. Ушакова и др.), так и за границей (К. и В. Штерны, Ч. Болдуин

и др.).

(Слайд

№

3)

Факты,

собранные

многими

исследователями —

лингвистами

и психологами,

показывают,

что

первые

годы

жизни

ребенка

являются

периодом

усиленного словотворчества (Некоторые родители не отмечают словотворчества у своих

детей. Это объясняется, скорее всего, тем, что они недостаточно внимательно относятся

к речи своих детей). При этом оказывается, что некоторые "новые" слова наблюдаются

в речи почти всех детей (например, "всехний", "всамделишний"), другие же встречаются

у одних детей и не отмечаются у других ("мама, ты моя мояшечка!", "какой ты диктун,

папа!" и т. д.).

Что же представляет собой эта удивительная способность детей создавать новые

слова? Почему взрослым словотворчество так трудно, а дети радуют, смешат и удивляют

нас множеством новых слов? Попробуем разобраться в этих вопросах.

Прежде всего посмотрим, как проявляется словотворчество в речи детей.

З д е с ь

и н т е р е с н о

п р и в е с т и

н е ко т о р ы е

н а б л юд е н и я

п с и х о л о г а

Татьяны Николаевны Ушаковой, которая много сделала в изучении словотворчества детей.

Она выделяет три основных принципа, по которым дети образуют новые слова

(Слайд № 4):

1. Часть какого-нибудь слова используется как целое слово:"Слова-осколки":

1.

Лепь

(то,

что

слеплено):

"Мы лепили-лепили,

и получилась

лепь"

(3 года б

месяцев).

2.

Пах (запах): "Бабушка, чем это пахнет, какой здесь пах?" (3 года 6 месяцев).

3.

Прыг (прыжок): "Собака прыгнула большим прыгом" (3 года 10 месяцев).

4.

Дыб (существительное от наречия "дыбом"): "Твои волосики стоят дыбом".- "Это

дыб?" (4 года 11 месяцев).

Как получаются "слова-осколки", понять нетрудно. Александр Николаевич Гвоздев

обратил внимание на то, что, начиная говорить, ребенок сначала как бы вырывает из слова

ударный слог. Так, вместо слова "молоко" он произносит только "ко", позднее "моко" и,

наконец, "молоко". Отсюда "осколки слов" в речи детей раннего возраста. Взять хотя бы

слово

"лепь"

(то,

что

слеплено).

Мы говорим:

лепим,

слеплено

и т. д.

— ребенок же

выделяет ударный слог "леп".

2. К корню одного слова прибавляется окончание другого: "Чужие" окончания: (Слайд

№ 5)

1.

Пургинки

(снежинки):

"Пурга

кончилась,

остались

только

пургинки"

(3 года

6 месяцев).

2.

Рваность (дырка): "Я не вижу, где на кофточке рва-ность" (3 года 8 месяцев).

3.

Светло (свет): "На полу кусочек светла" (3 года 8 месяцев).

4.

Помогание (помощь): "Самому одеваться, без помогания?" (3 года 8 месяцев).

5.

Правдун (говорящий правду): "Я — правдун!" (4 года).

6.

Пахнота (запах): "Зачем меня водите в эту пахноту?" {4 года 7 месяцев).

7.

Сухота (сухость): "Вы знаете, что бегемоты могут умереть от сухоты?" (5 лет).

8.

Бурота

(существительное

от прилагательного

"бурый"):

"Это

бурый

медведь —

смотри, какая бурота" (5 лет 10 месяцев).

9.

ИмЕтель (тот, кто имеет): "Я иметель сала" (6 лет).

10.

Страшность (страшное): "Не рассказывайте про ваши страшности" (6 лет).

11. В ы

и

ш и ш к у

п о л ь е т е ?

-

Д а .

-

Ч т о б ы

в ы р о с л и

ш и ш е н я т а ?

Окончание

"ята”

мы,

взрослые,

присваиваем

только

живым

существам:

ягнята,

поросята и проч. Но так как для детей и неживое живо, они пользуются этим

о ко н ч а н и е м

ч а щ е ,

ч е м

м ы ,

и

о т

н и х

в с е гд а

м о ж н о

с л ы ш а т ь :

-

П а п а ,

с м о т р и ,

к а к и е

в а г о н я т а

х о р о ш е н ь к и е !

Сережа двух с половиною лет впервые увидел костер, пыщущий яркими искрами,

з а х л о п а л

в

л а д о ш и

и

к р и к н у л :

-

О г о н ь

и

о г о н я т а !

О г о н ь

и

о г о н я т а !

У в и д е л

к а р т и н у

с

и з о б р а ж е н и е м

м а д о н н ы :

- Мадонна с мадонёнком.

Эти слова звучат особенно своеобразно. Мы, взрослые, не говорим таких слов.

И все же если присмотреться внимательно, то именно от нас дети получают образцы для

создания таких словообразований, поэтому и здесь в конечном счете действует механизм

подражания. Ведь "пургинку" ребенок создал по образцу слова "снежинка". А разве мало

в русском языке слов, похожих на "горькоту" и "буроту"? Достаточно вспомнить "глухоту",

"дурноту", "тесноту" и множество аналогичных слов. Ребенок придумал слово "умность"

("Коты

первые

по умности") —

а разве

он не слышал

слов

"глупость",

"слабость",

"робость" и т. д.?

Интересно

добавить,

что

новые

глаголы

дети

образуют

обычно

с помощью

присоединения "чужих" приставок. Налить, набрать, накидать — это наши "взрослые",

обычные слова, а вот новые детские глаголы: набулькать, напирожить ("Вот набулькаю

полную бутылку и уйду", "Спасибо, я уже полный живот напирожила").

В некоторых

случаях

малыш,

услышав

какую-то

словесную

форму,

сейчас же

подражательно создает новую. "Какое это наказанье, что из-за кашля ты не можешь идти

в садик",- говорит мама. "А для меня это не наказанье, а вовсе радованье", — отвечает

пятилетняя дочка. В подобных случаях подражательное происхождение нового слова для

нас очевидно. В большинстве же случаев образец, по которому создается новое слово, был

усвоен ребенком когда-то ранее, и поэтому для окружающих людей "новое" слово ребенка

является откровением.

3. Одно слово составляется из двух: "Синтетические слова" (Слайд № 6):

1.

ВорунИшка — вор и врунишка (3 года 6 месяцев).

2.

Бананас — банан и ананас (3 года 9 месяцев).

3.

Вкуски — вкусные куски (4 года).

4.

Бабезьяна — бабушка обезьяны (4 года).

В моих

наблюдениях

отмечено

много

"синтетических"

глаголов

и прилагательных:

ледоколить ("ледокол, он ледледоколит"), почайпить ("мы уже почайпили"), "огромадный"

(огромный и громадный —

"дом

такой

большой,

просто

огромадный!"),

мапин

("я —

мапина дочка", т. е. я мамина и папина), всехлюдная ("это не твоя воспитательница, она

всехлюдная!" — т. е. общая).

Интересно

также

посмотреть,

как создаются "синтетические слова". В таких

словах, как "ворунишка", "бананас", "огромадный", происходит сцепление тех частей

слова, которые звучат сходно: вор — врунишка, банан — ананас, огромный — громадный

и т. п.

Иначе соединяются те слова, которые звучат различно, но постоянно применяются

вместе, например, слова "чай" и "пить" (получается глагол "чайпить"), "вынь" и "возьми"

("выньми

мне

занозу"),

"все

люди",

"всех

людей"

(всехлюдная),

"в самом

деле"

(всамделишный). Эти слова строятся по тому же принципу, что и "синтетические слова"

взрослых: колхоз, совхоз, самолет, всеобщее и множество подобных им. В такой форме

словотворчества

тоже

проявляется

значение

речевых

шаблонов,

которые

ребенок

постоянно слышит. (Слайд № 7)

Ни одно

"новое"

детское

слово

нельзя

считать

абсолютно

оригинальным —

в словаре ребенка обязательно есть образец, по которому это слово и построено. Таким

образом, усвоение речевых шаблонов и здесь является основой. Использование приставок,

суффиксов, окончаний в новых словах детей всегда строго соответствует законам языка

и грамматически всегда правильно — только сочетания неожиданны.

Малейший оттенок каждой грамматической формы угадывается ребенком с налету,

и, когда ему понадобится создать (или воссоздать в своей памяти) то или иное слово, он

употребляет именно тот суффикс, именно то окончание, которые по сокровенным законам

р од н о г о

я з ы к а

н е о бход и м ы

д л я

д а н н о г о

о т т е н к а

м ы с л и

и

о б р а з а .

Например: когда трехлетняя Нина впервые увидела в саду червяка, она зашептала в

испуге:

- Мама, мама, какой ползук!

И

этим

окончанием

ук

великолепно

выразила

свое

паническое

отношение

к

чудовищу. Не ползенышь, не ползушка, не ползунчик, не ползатель, а непременно ползук!

Конечно, этот ползук не изобретен ребенком. Тут подражание таким словам, как жук и

паук. Но все же замечательно, что для данного корня маленький ребенок в один миг

отыскал в своем арсенале разнообразных морфем именно ту, которая в данном случае

наиболее пригодна.

Двухлетняя Алиса, купаясь в ванне и заставляя свою куклу нырять, приговаривала:

- Вот притонула, а вот и вытонула! Трудно не заметить изысканной пластики и тонкого

смысла этих двух слов. Притонуть не то что утонуть, это - утонуть на время, чтобы в

конце концов вынырнуть - вытонуть.

Овладение родной речью происходит за изумительно короткий срок, и потому

Чуковский называет ребенка "величайшим умственным тружеником нашей планеты”.

В этом отношении совершенно правы те, кто подчеркивает тонкое чувство языка

у детей. Но это же тонкое чувство языка отличает весь ход формирования детской речи,

оно не проявляется только в словотворчестве. Более того, если рассматривать детское

словотворчество не как отдельное явление, а в связи с общим развитием речи ребенка,

то напрашивается вывод о том, что в основе его лежат не особые творческие силы ребенка,

а, напротив, ярко выраженная стереотИпия работы его мозга. Главный механизм здесь —

выработка

речевых

шаблонов

(шаблоны

наиболее

затверженных

глагольных

форм,

склонения

имен

существительных,

изменения

имен

прилагательных

по степеням

сравнения и т. д.) и широкое использование этих шаблонов. Образец для "создания" нового

слова может быть дан сейчас, а может быть усвоен ранее, но он всегда есть.

Когда

дети

достигают

примерно

пятилетнего

возраста,

их словотворчество

начинает угасать. Все реже и реже вы слышите "новые" слова. Почему это происходит?

Иссякают творческие способности ребенка? Но ведь мы уже говорили, что речь идет

не о творчестве, а об общих принципах развития речи. Просто к пяти годам ребенок уже

прочно усвоил те обороты речи, которые используют взрослые, теперь он тонко выделил

различные грамматические формы и стал свободно ориентироваться в том, какую из них

и когда

нужно

применить.

Так

исчезают

"моя

мояшечка",

"плохайка"

и другие

удивительные слова, которые придают такую прелесть речи маленького ребенка.

Итак, словотворчество на определенном этапе развития детской речи представляет

собой

закономерное

явление

и выражает

недостаточное

овладение

разнообразием

грамматических форм родного языка; в основе его лежат те же принципы работы мозга,

что и в основе прямого усвоения того словесного материала, который мы сознательно даем

нашим детям.

Вероятно, эти выводы звучат более прозаично по сравнению с распространенной

точкой зрения на детское словотворчество, но они позволяют ближе подойти к пониманию

сущности этого интереснейшего явления. (слайд № 8)