Фортепианная транскрипция в творчестве Леопольда Годовского

Значительной

фигурой

в

развитии

жанра

фортепианной

транскрипции

конца XIX начала ХХ века является Леопольд Годовский - пианист-виртуоз

польского происхождения, в некоторых источниках утверждают, что он успел

взять несколько уроков у Листа, в других, что он очень хотел продолжить

обучение

у

великого

мастера,

но

не

успел

–

Лист

скончался

во

время

вагнеровского фестиваля. Годовский в детстве не получил систематического

музыкального образования, но его выдающийся талант сразу привлёк к себе

внимание, и он начал гастролировать как вундеркинд. Годовский общался с К.

Сен-Сансом, Г. Форе, Ш. Гуно, играл для П. И. Чайковского. При переезде в

Нью

Йорк

композитор

начинает

педагогическую

деятельность,

которая

во

многом

и

определила

его

пианистические-виртуозные

принципы

игры

на

инструменте: это игра с весом всей руки, абсолютная свобода мускулатуры и

отсутствие лишних движений. В это же время он создаёт свои первые образцы

транскрипций – перекладывает Блестящий вальс Шопена ор. 18, этюд Гензельта

ор. 2 №6.

Надо сказать, что где бы ни жил Годовский, будь то Соединённые Штаты

или Европа его дом становился местом, где собирались выдающиеся музыканты

того

времени

–

он

тесно

общался

с

Григом,

Сибелиусом,

Рахманиновым,

Лешетицким.

Г.

Нейгауз

занимался

у

Годовского

два

года

и

очень

тепло

вспоминал о своем учителе: «Леопольд Годовский был моим лучшим учителем

и другом. Он мало беседовал с учеником на уроках и почти никогда — о

технике. В игре Годовского пленяли безупречный вкус, филигранная отделка

деталей. Он обладал таким изощренным слухом, что, казалось, «взвешивал

звуки» на каких-то особо чувствительных весах. Как живописец — светотенью,

Годовский

создавал

своей

игрой

глубокую

звуковую

перспективу.

Пианистические

достижения

его,

несомненно,

являются

целой

эпохой

в

истории фортепианного исполнительства» [5, с. 318 - 319].

Как и Бузони, Годовский больше прославился своими сверхвиртуозными

переложениями,

чем

собственными

произведениями.

Однако

от

своего

предшественника его отличает интерес к сугубо виртуозному направлению в

этом

жанре.

Несомненно,

его

отличает

то,

что

даже

в

своих

первых

транскрипторских опусах он обращается к произведениям уже, написанным для

фортепиано, а не оркестровым, органным и т. д.

Годовский-пианист владел, можно сказать необъятным репертуаром. На

протяжении

всей

жизни

Годовский

активно

концертирует,

но

о

его

исполнительской

деятельности

существуют

довольно

спорные

отзывы.

Безусловно,

он

обладал

поистине

нечеловеческой

виртуозностью,

также

славился

своим legаto

в

шопеновских

произведениях

и

богатым

певучим

звуком.

Однако,

на

этом

его

сильные

стороны

заканчивались.

Главным

недостатком

исполнений

Годовского

исследователи

считали

недостаточное

проникновение в содержание, идею замысла произведения. По воспоминаниям

современников

Годовский

не

был

человеком

стихийных

эмоций

и

темперамента,

возможно

поэтому

ему

менее

удавались

интерпретации

Бетховена, Листа, 24 прелюдий Шопена, которые требовали более полного

погружения в состояние произведения. Как ни странно, в беседах со своими

учениками Годовский практически никогда не говорил о развитии техники,

напротив,

главной

темой

его

уроков

всегда

была

художественная

сторона

интерпретации.

И

в

учениках

он

ценил

прежде

всего

умение

мыслить

музыкально и личное отношение к исполняемому произведению. Также он

прививал ученикам чрезвычайно бережное отношение к авторскому тексту, не

позволяя «не заметить» какую-либо деталь – будь то шестнадцатая пауза или

небольшая лига. Сам Годовский обладал фотографической памятью – помнил

каждый элемент нотной записи и соблюдал его, и от других требовал того же.

Подавляющее большинство транскрипций Годовским были написано на

музыку

Шопена.

Возможно

это

связано

с

национальной

принадлежностью

авторов,

или

с

тем,

что

творчество

Годовского,

также,

как

и

Шопена

практически целиком связано с одним инструментом – фортепиано-соло. По

произведениям Шопена Годовским были написаны следующие транскрипции:

Рондо Es dur ор. 16 и Grande Valse brillante Es-dur op.18, Вальсы Des-dur op. 64

№1 и As-dur op. 64 №3, Вальс As-dur ор. 69 № 1, Вальсы G-dur ор. 70 №1 и f-

moll op. 70 №2, Вальс Des-dur ор. posth. и Этюдами ор. 10, 25 и posth 2.

Самым

знаменитым

и

вызывающим

наибольший

интерес

творением

Годовского стали его обработки этюдов Шопена ор. 10 и ор. 25. и двух этюдов

opus posth. На этой основе он создаёт 53 пьесы-упражнения, каждая из которых

соответствует какому-либо приёму фортепианной игры, не только виртуозному,

но и музыкальному. Разумеется, музыкальный мир не мог единодушно принять

такого рода обработки, противники его творчества возмущались, считая такие

опусы кощунством и насилием над великими произведениями Шопена. Но, тем

не менее, нашлись и сторонники, которые считали, что Годовский проявил

«дьявольскую»

изобретательность

и

совершенное

владение

различными

композиторскими

и

фортепианными

приёмами.

Защитниками

переложений

Годовского стали такие гении как Рахманинов, Падеревский, Гофман.

Говоря

более

подробно

о

транскрипции

этюдов

Шопена

необходимо

отметить,

что

существует

не

так

много

пианистов,

решившихся

на

их

исполнение. И, возможно, автор не ставил цели внедрить эти транскрипции в

концертный репертуар, так как не рассчитывал на горячий приём у широкой

публики. Ведь в этюдах Годовского с трудом можно узнать музыку оригинала, и

они настолько сложны что даже перестают быть эффектными. Скорее, они были

созданы

для

того,

чтобы

произвести

впечатление

на

узкий

круг

профессионалов, так как требуют хорошего знания оригинальных этюдов и

детального всматривания в текст переложений, чтобы оценить колоссальную

изобретательность и технические возможности автора. Целиком 53 этюда из

известных нам исполнителей записали Марк-Андре Амлен и Карло Гранте,

Борис Березовский записал этюды №1, 4, 2, 6, 12 ор. 10, Дэвид Стэнхол 22

этюда ор.10. также, о своём намерении записать все этюды Шопена-Годовского

говорил пианист Константин Щербаков

1

.

В

интервью

для

портала Belcanto

Щербаков

сказал,

что

считает

сам

жанр

транскрипции

комплиментом

1



Константин Александрович Щербаков, родился в Барнауле. Окончил Московскую консерваторию в классе

Льва Наумова. Победитель Первого московского конкурса имени С. В. Рахманинова. Известен своими

исполнениями сверхсложных виртуозных позднеромантических произведений, таких как фортепианные

переложения бетхвовенский симфоний Ф. Листа, транскрипций Л. Годовского

композитору или выражением зависти. И в случае транскрипций Годовского

имеет место именно это чувство, так как сам он не обладал выдающимся

композиторским

талантом,

был

совсем

лишён

мелодического

дарования.

Щербаков около двадцати лет изучает транскрипции Годовского, и он убеждён,

что это произведения не для концертного исполнения. Пианист их относит,

скорее, к спортивным упражнениям для развития, в основном, левой руки (ведь

в большей части этюдов Шопена Годовский переложил для левой руки, то, что в

оригинале играется двумя руками), а также к своеобразной гимнастике для ума,

так как иногда довольно трудно уследить за голосоведением, настолько оно

запрятано в фактуре.

Итак, Годовским написано 53 этюда на 12 этюдов Шопена ор. 10, 11 этюдов

ор. 25 (не использует этюд №7 ор. 25) и 2 этюда opus posth. Если бегло пройтись

по этим пьесам, можно увидеть, что практически к каждому этюду Шопена у

Годовского есть леворучный вариант - «For the left hand alone», исключение

составляют этюды №18 (ор. №6), №20 (ор. 25 №8), №23 (ор. 25 №11). Эти

пьесы требуют от пианиста большой ловкости левой руки, помимо достаточно

большого размера и растяжки. В версиях для обеих рук технически более

трудной также является партия левой руки (об этом и говорил Щербаков). К

некоторым этюдам Годовский оставляет указания характера пьесы, например,

ко второй версии второго этюда ор. 10 автор пишет указание «Ignis fatuus», что с

латинского переводится как «блуждающие огоньки», или к своему 47 этюду,

который написан по двум этюдам Шопена №5 ор.10, №7 ор.25 пишет «badinage»

– подтрунивая. В некоторых случаях автор оставляет свои советы – как лучше

учить

этюд,

чтобы

преодолеть

его

техническую

сложность

или

даже

подготовительные

упражнения:

этюд

№18

(ор.

25

№6)

советует

учить

тридцатьвторыми вместо шестнадцатых, двадцатый (ор. 25 №8) шестнадцатыми

вместо восьмых:

В

своих

этюдах

Годовский

демонстрирует

довольно

разнообразную

палитру малых жанров, тут встречаются Тарантелла (третий вариант этюда №5

ор.10), Каприччио (четвёртый вариант этюда №5 ор.10), Вальс (второй вариант

этюда №2 ор.25), Полонез (второй вариант этюда №4 ор. 25), Мазурка (второй

вариант этюда № 5 ор.25), Менуэт (третий вариант этюда №2 opus posth.).

Также, интересны его «коллаборации» - то есть сочетания техник двух

этюдов Шопена в одном: второй вариант этюда №9 ор. 10 представляет собой

комбинацию с этюдом №2 ор. 25,

сочетание этюда №5 ор. 10 и №9 ор. 25,

и комбинация этюда №11 ор. 10 и №3 ор.25.

Если в целом говорить об этом цикле, то конечно, в первую очередь

поражает изобретательность автора, как пианистическая, так и композиторская,

ведь он использует довольно много композиторских приёмов – в том числе и

полифонических.

Но

по

мнению

большинства

музыкантов

особой

художественной ценности цикл не имеет и именно поэтому на концертной

эстраде он не прижился. Это скорее «цирковой трюк» для ошеломительных

виртуозов, которым с лёгкостью даются сложнейшие произведения мировой

фортепианной литературы.

Список литературы

1.

Алексеев А. История фортепианного искусства: Учебник для муз.

Вузов: В 3 ч. 2-е изд., доп. / А. Алексеев - М.: Музыка, 1982. Ч. 2.

414 с.

2.

Бородин,

Б.

Б.

Феномен

фортепианной

транскрипции:

опыт

комплексного исследования: автореф. дис. д-ра искусствоведения:

17.00.02 / Б. Бородин. - М., 2006. - 42 с.

3.

Годовский,

Л.

Предисловие

к

изданию

транскрипции

для

фортепиано / Л. Годовский // Песни Шуберта / сост. К. Сорокин. --

М.: Музыка, 1970. - Вып. 1. - 4 c.

4.

Коган Г. У врат мастерства. Работа пианиста / Г. Коган - М.: Сов.

комп., 1969. - 176 с.

5.

Нейгауз, Г. Автобиографические записки. Избранные статьи. Письма

к родителям / Г. Нейгауз - М., 1975. - 528c.