РАСЦВЕТ РУССКОГО ИСПОЛНИТЕЛЬСТВА

Только правдивое прекрасно

БУАЛО

Россия вступила в мир

Музыкально профессионального икусства позднее Западной

Европы. В 30-40-е. годы прошлого столетия, когда в Париже, Вене,

Праге Варшаве работали первые консерватории когда каждая из

«музыкальных держав» выдвинула крупных представителей своих

творческих школ, русская музыка, русская исполнительская школа

только обретали своё национальное лицо.

Почти до середины XIXв. В русском музыкальном быту

преобладали любительские, солонно-дворянские формы

музицирования. Концертный сезон по старинной традиции

продолжался всего несколько весенних недель, и в центре

музыкальных интересов русской публики были итальянские певцы и

приезжие виртуозы - гастролёры.

Никколо Паганини и Фридерик Шопен никогда не бывали в

России. Ференц Лист в 40-е годы концертировал в России трижды...

Правдопение, красота и выразительность интонаций

человеческого голоса как «совершеннейшего из инструментов»

стали своего рода образцом для русского инструментального

исполнительства, оказали на формирование его самобытного

огромное влияние. Требование «пения на инструменте» становилось

важнейшим постулатом передовой русской музыкальной критики.

Так «истинная певучесть» становилась в глазах русских критиков

синонимом естественности, правдивости чувств, то есть правды,

слово «исконности» исполнительского выражения.

Известный русский пианист, композитор и педагог

Александр Иванович Дюбюк (учитель Балакирева), в свою очередь

писал: «все инструменты стремятся к тому что бы уподобится

пению человеческого голоса этого совершеннейшего из

инструментов...».

В русской критике появляется специфический термин

«ласкание клавиш», который стали настойчиво и постоянно

противопоставлять «удару по клавишам».

Именно в те годы зарождалось звуковое кредо современной

советский фортепианной школы - искусство « пения на

фортепиано». Как тут не вспомнить замечательные слова

Константина Николаевича Игумнова «Я - неприменимый старый

враг удара по инструменту насколько люблю слово «туше»,

настолько ненавижу слово - «удар». Клавиши надо скорее ласкать,

мягко прикасаясь к ним, а не бить их...»

Между тем фортепиано это любимейшее и доступнейшее из

всех «музыкальных орудий» (слова А.Н. Сирова) ещё ожидало в

России своего эстетического открытия, своего художника .

И вот он явился. Конешно Ференс Лист. Чей приезд в Россию

совершил переворот во взглядах на природу «молоточкогового»

инструмента, на фортепиано исполнительское искусство вообще.

Именно в связи могучим явлением Листа формулирует Сиров свой

идеал музыканта - исполнителя «полное развитие техники рук в

гармонии с полным развитием интеллекта».

Но это было самое начало в формировании классических

критериев русского фортепиано - исполнительского искусства. Их

вызревание м достижение эстетической зрелости связано уже со

следующей исторической эпохой, когда на мировую музыкальную

арену пришли великие пианисты России. Первым из них стал Антон

Рубинштейн.

С именем рубинштейна связано представление он новом

музыкального деятеля и новом типе исполнителя - просветителя не

только потому, что он был основателем и руководителем Русского

музыкального общества и первой русской консерватории,

открывшейся в Петербурге в 1862 году. Рубинштейн - это эпоха в

мировом исполнительстве. Он первый из музыкальных артистов

поднял этическую сторону концертного общения со слушателем на

необычайную для того времени высоту. Он первый определил

художественное значение исполнительского репертуара советский

музыковед А.В. Оссовский писал, что «у Рубинштейна... была одна

великая черта достойная удивления и подражания это строгая и

просвещённая разборчивость в составлении программы

концертов...».

В сезоне 1885-1886 годов европа была потрясена (а ещё

раннее в 70-е годы - Америка) неслыханным в музыкальной

художественным подвигом - исполнением цикла «исторических

концертов», где фортепианная музыка была представлена от ранних

клавесинистов и Себастьяна Баха до произведений русских

композиторов XIX века. В Петербурге, Москве, Вене, Берлине,

Лондоне, Париже, Лепциге. Антон Рубинштейн сыграл подряд по

семи концертов, причём по объёму каждого из них могла бы

составить несколько концертов.

«Чтобы хорошо исполнить музыкальное произведение нужно

понять, прочувствовать, вникнуть, углубиться в творение и

воспроизвести перед слушателями идеи его», писал великий

пианист. В этих словах он выразил первую половину своего

исполнительского кредо. Вторая половина была сформулирована тут

же, в афоризме, ставшем по истине крылатым в среде музыкантов

последующих поколений: «Воспроизведение - это второе

творение».

Иными словами, Рубинштейн дал образцы искусства

интерпретации. В сущности именно с Антона Рубинштейна

фортепианное исполнительство зачинало свою новую историю как

икусство интерпретации.

Вслед за своими предшественниками - романтиками

Шопеном и Листом Рубинштейн «выжал» все что было можно из

педали этого могучего рычага фортепианной красочности и

тембрового богатства. Между громоподобным рубинштейновским

фортиссимо, соперничавшим с листовским, и тончайшим

пианиссимо, в котором ему не уступал разве только Шопен, пианист

располагал широкую шкалу градаций и оттенков, сохраняя всегда

мягкость, певучесть и полноту звучания.

Генрих Густавович Нейгауз в своей книге «об искусстве

фортепианной игры» писал: «Кто-то спросил Антона Рубинштейна...

чем объяснить то черезвучайное впечатление которое его игра

производит на слушателей. Он ответил приблизительно следующее:

вероятно, это происходит отчасти от очень большой силы

(мощности) звука, а главным образом от того, что я много труда

потратил, чтобы добиться пения на рояле.

В наше время дух рубинштейна живёт в одной из самых

распространённых ныне форм международной музыкальной жизни -

в конкурсах исполнителей. В 1890 году по инициативе и на средства

Антона Рубенштейна в Петербурге был организован Первый

международный конкурс пианистов и композиторов. Конкурсы

имени А.Г. Рубинштейна повторялись каждые пять лет, пока их не

прервала первая мировая война. Как известно, идея конкурсов

приняла самые массовые формы и национальные варианты во всех

цивилизованных странах мира. Древнейшая состязаний

исполнителей возрождённая творческой инициативой русского

пианиста, получила в 20 веке одну из самых плодотворных форм

международного музыкального общения.

После Рубинштейна целая плеяда воспитанников новых

русских консерваторий прожила триумфальный путь русских

инструментальных школ по дорогам мирового икусства. Если взять

только одну страну (сравнительно поздно приобщившуюся к

мировому музыкальному движению) - Соединённые Штаты

Америки, то после Антона Рубинштейна начиная с 70-х годов XIX

века здесь побывали почти все выдающиеся русские пианисты,

воспитанники Петербургской и Московской консерваторий и Анна

Есипова, которая дала в америке 106 концертов! Под благотворным

влиянием русской фортепианной школы начла складываться

американская школа.

Влияние русского пианизма особенно усилилось, когда в

США стали концертировать Сергей Рахманинов, Иосиф Гофман

(воплощавший в своем роде школу Антона Рубинштейна),

Александр Зилоти, Владимир Горовиц, а позднее и Сергей

Прокофьев.

А на родине Рубинштейна дело его продолжали другие

замечательные русские пианисты - Николай рубинштейн, Милий

Балакирев, Сергей Танеев и конечно, Рахманинов и Скрябин.

ИТАК, в процессе исторического формирования русской

исторической школы XX века сложился исторический идеал, в

основе которого лежали идеи, правды и красоты, идеи служения

образу, содержанию, духу исполняемых произведений, подчинения

всех средств высокохудожественным целям.

Под влияние этого эстетического идеала складывалось

исполнительское искусство современных исполнительских школ.